ПСИХОЛОГИЯ РАЗМНОЖЕНИЯ И ЭВОЛЮЦИЯ
В.А. Вагнер

Генезис и эволюция полового инстинкта у животных и человека

Половой инстинкт у животных явился не сразу; ему предшествовал длительный
период физиологических процессов, в которых психология не имела места; он
начал слагаться с обособлением нервной системы и того уровня ее строения,
когда инстинкты, хотя бы только первичные, могли быть ее функциями.
Когда момент этот наступил, когда половой инстинкт мог получить место, он
на пути своего развития проходил ряд этапов систематического осложнения,
подобных тому, как мы это видели и в эволюции психологии питания.
Как в первом, так и в последнем процессе эволюция начинается с того, что
животные не ищут того, что им надо; они бродят, стимулируемые своим
физиологическим состоянием, случайно набредают на то, что им нужно, и,
натолкнувшись, удовлетворяют свою потребность.
Половые инстинкты червей, с которых мы начнем свой очерк эволюции
психологии размножения, представляют безграничное разнообразие, вызывающее
впечатление, как будто здесь природа делала опыты над всеми возможностями
в решении задачи. Мы встречаем тут и широко распространенный типический
гермафродитизм, и случаи, когда особи одного и того же вида могут
функционировать и как гермафродиты и как представители разных полов, и
размножение почкованием (у Тегebella, например), и партеногенез, который у
коловраток представляет специальный интерес.
У них имеются самки и самцы, существенно между собою различные; это не
мешает, однако, первым из них играть совершенно случайную роль, так как у
этих животных половое размножение может заменяться партеногенезом. Имеются
также представители типической раздельнополости. Отмечу здесь, кстати, что
у червей мы встречаем и яйцеродных и живородных представителей; встречаем
и таких (Nemathelmintes, например), у которых кладка яиц совпадает с
вылуплением молоди, вследствие чего виды эти называются живородящими.
Имеются виды, у которых живорождение может сменяться яйце-родностью.
Имеются, наконец, черви, как некоторые нематоды, например, самки которых,
по свидетельству Мопа, не обладают ни расположением к спариванию с
самцами, ни аппаратом для задерживания семени, а самцы часто вовсе лишены
полового инстинкта и их живчики предназначены на гибель. От червей до
высших представителей животных с сегментарной нервной системой —
насекомых, и пауков, с их интегрированной нервной системой, — мы встречаем
целый ряд систематически усложняющегося и усиливающегося полового чувства,
пока наконец у названных животных оно не получило в их жизнедеятельности
значения крупнейшего фактора.
У пауков половой инстинкт является уж очень развитым. С наступлением
половозрелости самцы резко меняют свой образ жизни: они оставляют охоту за
добычей, покидают обычное свое местопребывание и бродят, разыскивая самок
в их тенетах, в норах, в местах их охоты, «игнорируя» опасности и
«забывая» о пище. Оплодотворив самок, самцы большею частью погибают: их
функция кончена. Так, к началу зимы в средней полосе СССР
самцов-тарантулов нет. Перезимовывают только оплодотворенные самки. У
насекомых половое чувство развито не менее сильно, чем у пауков.
Другая ветвь червей — в сторону животных с центральной нервной системой —
представляет ту же градацию развития полового чувства. У позвоночных оно
выявляется с такою же силой, как и у высших представителей животных с
сегментарной нервной системой.
У раздельнополых представителей рыб с развитыми половыми
инстинктами наступление половой зрелости и периода размножения
сопровождается переменой в образе жизни: и самцы и самки оставляют места
своего обычного пребывания и передвигаются в другие — туда, где самки
будут откладывать икру, а самцы ее оплодотворять. Передвижения эти
совершаются большею частью стаями или косяками (руном)1.
В период нереста половые инстинкты этих животных угнетают все остальные.
Мне приходилось наблюдать явления нереста на Черном море (в Сочи). Над
двигающимся косяком носилась целая туча чаек с их неумолчными криками,
двигались лодки рыболовов, — а косяк рыб неторопливо шел к берегу, чтобы
сделать свое дело так, как будто ничто не угрожало его членам.
У амфибий мы видим то же, что и у рыб; но есть кое-что и новое, хотя и
мало характерное.