ЭТОЛОГИЯ ЧЕЛОВЕКА: ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ
Е.Н. Панов

Институт эволюционной морфологии и экологии животных им. А.Н. Северцова АН СССР

Источник: Панов Е.Н. Этология человека: история и перспективы // Поведение
животных и человека: сходства и различия. – Пущино, 1989. – С. 28-62

Вопрос о том, в какой мере зоологические знания могут способствовать
решению главной мировоззренческой проблемы о сущности, месте и
назначении человека в мироздании – уходит своими корнями к самым истокам
философии и науки. Оставаясь своего рода постоянным регулятором в движении
маятника наших представлений между крайними полюсами натурализма и
антропоморфизма, эта тема всякий раз выдвигается на одно из первых мест
вслед за появлением новой теоретической системы или нового направления
исследований в зоологии. Вспомним реакцию интеллектуального и научного
мира на решение К.Линнея включить человека в систему зоологической
номенклатуры, острые дебаты вокруг эволюционной теории Ч.Дарвина,
революционизирующее воздействие на психологию человека физиологических
исследований И.П.Павлова.
К числу событий, в очередной раз стимулировавших интерес к проблеме
«животного начала в человеке», относится появление в 30-х годах нашего
века и стремительный рост этологии – дисциплины, первоначально
провозглашенной в качестве пути объективного изучения «врожденного»
поведения животных [64]. Основатели этологии К.Лоренц и Н.Тинберген –
исследователи большого научного кругозора, склонные к тому же к
обобщениям широкого философского плана, не могли пройти мимо идеи о
возможности переложения принципов этологии на поведение человека. И хотя
усилия этих и ряда других ученых привели к тому, что в середине 70-х годов
стало возможным серьезно говорить об «этологии человека», специфика,
методология и перспективы этого направления продолжали вызывать много споров.
На симпозиуме «Точки роста в этологии», организованном в 1975 г.
Кембриджским университетом, один из его участников П.Медавар [50]
утверждал, что вера в возможности этологии (если не путать ее с
психологией) в сфере познания и объяснений поведения человека есть
заблуждение, простительное разве что самым ортодоксальным
социал-дарвинистам. Прямо противоположную точку зрения высказал
Н.Тинберген [65], взявший эпиграфом к своему выступлению следующие слова
Нобелевского лауреата Б.Кронхольма: «Этология оказала глубокое
воздействие на такие медицинские дисциплины, как социальная медицина,
психиатрия и психосоматическая медицина».
В этой статье мы попытаемся проанализировать причины такого рода
противоречий, показав внутреннюю неоднородность концептуальных установок и
исследовательских программ внутри современной «этологии человека». Такое
отсутствие единства взглядов обязано существованию в этой области знаний
по крайней мере двух самостоятельных течений, в разной степени
приверженных первоначальному варианту этологической теории инстинкта и
по-разному оценивающих возможности этой теории в приложении ее к человеку
как продукту органической эволюции, с одной стороны, и созданной им самим
культуры – с другой.

Обе эти школы объединены интересом к общей для них центральной теме. Речь
идет об экспрессивном поведении человека, его роли в качестве средства
невербальной коммуникации и о значении последней как медиатора социальных
взаимодействий.
• Однако представители одной школы стремятся интерпретировать эти явления преимущественно в понятиях исходно этологических категорий «фиксированных схем действий» и «знаковых стимулов»,
• тогда как представители другой в гораздо большей степени ориентированы на семиотический подход, призванный раскрыть роль культурно обусловленной символизации невербального поведения человека.

Чтобы стали ясны глубокие исторические и методологические корни этих
противоречий, мы начнем с беглого анализа основных положений этологической
теории инстинкта, под знаменем которой этология как самостоятельная
дисциплина первоначально появилась на научной сцене. Затем рассмотрим
первые и последующие попытки чисто механического приложения этой теории,
разработанной на материале поведения животных, к анализу и объяснениям
поведения человека – в традициях первой из обозначенных нами школ с ее
консервативным стремлением к самоизоляции. Далее мы коснемся другой, более
перспективной, на наш взгляд, программы действий школы «новаторов»,
стремящейся к установлению тесных контактов этологии с теми
гуманитарными и социальными науками, которые традиционно имеют дело с
самыми разными аспектами человеческого поведения. И, наконец, обрисуем
некоторые реальные достижения, достигнутые к сегодняшнему дню на этом
последнем пути, основанном на широком междисциплинарном синтезе.